Какие есть предпосылки для победы Украины в войне? Что нужно, чтобы санкции против России стали действительно эффективными и ощутимыми для руководства РФ? Почему у Саакашвили не получилось в Одессе? Нужно ли национализировать российские банки и ограничивать доступ российского капитала в Украину? Сколько времени нужно, чтобы почувствовать результат реформ, если проводить их по «рецепту Бендукидзе»? Ответить на эти и другие вопросы МедиаПорт попросил старшего научного сотрудника Центра по глобальной свободе и процветанию Института Катона в Вашингтоне и президента Института экономического анализа Андрея Илларионова.

- Ваша цитата трехлетней давности: «Российско-украинская война, которую начал Путин, будет продолжаться до одного из двух завершений: либо Путин победит, и тогда Украина перестанет быть независимой, либо Путин проиграет, и тогда Россия станет другой». Какой вариант с вашей точки зрения более вероятен?

- По-прежнему надеюсь, что Украина победит, в результате чего Россия станет другой. Причем не только надеюсь, но и кое-что для этого делаю и в отношении Украины, и в отношении России. Хотя в Украине появились люди с весьма странными заявлениями вроде: «У украинцев с этими русскими нет ничего общего, мы совсем другие. Потому что у нас генетика разная». В общем, довольно очевидная ерунда. Но, конечно, в политическом отношении Украина и Россия — разные страны, и теперь мы всегда будем такими. Но исторические судьбы наших стран были близкими, они близки и сейчас, они будут связанными и завтра. Успех Украины во многом зависит от того, насколько удастся остановить российскую агрессию. А успех России исторически зависит от успеха Украины. Скорее всего, успех вначале придет к Украине, а вслед за ней — к России. Поэтому работа на победу свободной Украины — это и работа на победу свободной России.

- Кроме вашей надежды и усилий, какие еще есть предпосылки для победы Украины?

- Самый главный фактор — это украинское гражданское общество. Несмотря на все трудности, с которыми оно столкнулось, несмотря на все проблемы, какие переживает Украина, каждая встреча с активистами гражданского общества заряжает невероятным оптимизмом. Понимаю, что многие здесь устали, уровень надежд в Украине существенно снизился в сравнении с тем, что был три года назад. Тем не менее, очевидно, насколько боевым и энергичным является украинское гражданское общество, насколько люди не хотят сдаваться. Видно, насколько украинское гражданское общество более развито в сравнении с российским, хотя и в России есть немало достойных людей, которые не хотят мириться с тем, что у них происходит.

- Когда вы говорите, что Путин победит, Путин проиграет или что Путин развязал войну, вы имеете в виду Путина-человека или Путина как собирательный образ?

- И то, и другое. Роль лица, находящегося на вершине власти, очень велика даже в демократических государствах. Одно дело – Обама, а другое — Буш. И совершенно третье — Трамп.

- Но там есть система сдержек — демократические институты.

- Тем не менее роль первого лица в даже в демократическом государстве очень важна. Но в условиях авторитарных режимов ее значение возрастает в еще большей степени. Поэтому очень многое из того, что происходит в политической жизни России, обусловлено деятельностью одного человека. И это идет вразрез с традиционным марксистско-материалистическим представлением, какое нам предлагали в качестве образования: якобы роль личности в истории минимальна. Вот такая картина не соответствует действительности. Потому и существует колоссальная сфера исторических исследований отдельных лиц (кто они такие, кто у них были мама и папа, каковы их семьи, где они получали образование, с кем они общались, с какими идеями они познакомились, как эволюционировало их мировоззрение и т.д.), потому что в практической жизни поведение руководителей оказывает огромное воздействие на судьбы миллионов людей. Поэтому когда говорю «Путин», говорю, прежде всего, о первом лице. И только, во-вторых, в меньшей степени, говорю о том, что мы называем режимом. Некоторые действия, действительно, осуществляются не одним лицом, а группой лиц, иногда в согласии, иногда не в полном согласии с первым лицом. Но действия такого рода являются, с моей точки зрения, второстепенными по сравнению с деятельностью первого лица.

- Как может повлиять на ситуацию в России, на российско-украинские отношения, на российско-украинскую войну уход Путина-человека — политический или физический (его смерть)?

- Он, безусловно, повлияет. Причем, независимо от того, кто придет на смену.

- Будет лучше или хуже?

- Невозможно предсказать. Но так, как сейчас, точно не будет. Потому что любой человек, который придет ему на смену, неизбежно изменит эти подходы. Очень многое из того, что происходит в российской агрессии, в путинской агрессии против Украины, имеет личный отпечаток именно его личного восприятия мира и его личного восприятия конкретных проблем. Еще раз подчеркну базовую причину агрессии — это концепция так называемого русского мира, в соответствии с которой нет отдельных наций украинцев и белорусов, а есть только одна русская нация, в которой великоросы, малоросы и белорусы являются лишь какими-то группами лишь с этнографическими особенностями, какие можно поправить, а сами этнографические группы следует направить под руководство одного «князя». Это формула единого русского народа и единого русского государства, с которой Путин выступил чуть более месяца назад в Севастополе: «Единый рынок, общий язык, вера общая, власть князя». И поскольку на эту тему он выступал уже неоднократно, он не оставляет ее, он ее регулярно воспроизводит, а сейчас он отчеканил эту формулу, то это свидетельствует о том, что это не случайно оброненная фраза. У него с его советниками происходит интенсивная идеологическая работа, оттачивается эта формулировка. И он не только не отбросил ее, он предложил ее в отточенной форме. Понятно, что это «произведение» есть результат его совместной работы с идеологами и священниками. Любой другой, кто придет ему на смену, скорее всего не будет придерживаться этой концепции. Будет какая-то другая концепция. Какая? Мы пока не знаем. В начале 21-го века высказывалось положение о русско-арийском племени, которое спустилось с Карпатских гор и распространилось по какой-то равнине… Знаете, современному человеку не совсем просто даже просто повторять эти фантазмы. Но мы вынуждены этим заниматься, вынуждены обращать на это внимание и вынуждены это анализировать, потому что столкнулись с этим, мягко говоря, странным вызовом. Потому что, будучи в здоровом состоянии, заниматься подобными вещами несколько необычно. Но мы вынуждены. Возможно, следующий руководитель будет источником иных, может быть, еще более удивительных заявлений. Но они точно будут другими. Не этими.

- Вы неоднократно говорили, что американские и европейские санкции в отношении России практически не работают. Вы в принципе сторонник введения санкций в этой ситуации?

- Да, безусловно. Но только другого типа.

- Какими должны быть санкции, чтоб они стали болезненными?

- В какой-то степени мои пожелания были реализованы в последнем пакете, который принял Конгресс США и который в конце концов подписал президент Трамп. Этот закон поставил задачу ФБР подготовить специальный доклад в течение 6 месяцев. Этот доклад должен показать связи, бизнес-интересы, сбережения, активы, какие есть у руководителя нынешней России Путина, а также у всех лиц, так или иначе связанных с Путиным во власти в бизнесе. Принятый закон обязывает ФБР сделать публичными эти данные. Они обязаны это сделать к 3 февраля, а 18 марта в России должно пройти голосование. Так что некий политический подтекст этого закона прочитывается — как раз остается полтора месяца для подробного обсуждения результатов и выводов доклада. Поэтому мы все с некоторым нетерпением ожидаем обнародования этого документа, потому что, по-видимому, он будет использован для осуществления некоторых действий по отношению и к этим активам, и к этим людям. Я не буду давать стопроцентной гарантии, что именно публикация этих данных и последующие действия по отношению к этим людям решат все проблемы. Но мне кажется, что это внесет коррективы в общественно-политическую атмосферу, которая позволит гражданам как в России, так и во всем мире более подробно, более детально понять, с каким явлением все мы имеем дело.

- Как, с вашей точки зрения, Украина должна строить экономические отношения с Россией в нынешней ситуации? У нас сейчас достаточно часто звучат призывы национализировать российские банки, президент выступает за ограничение доступа российских инвесторов к приватизации. Вы считаете, действительно нужно ограничить участие российского капитала и торговлю с Россией или лучше действовать как-то иначе?

- Я позволю себе ответить на ваш вопрос словами и действиями моего большого друга и коллеги Кахи Автандиловича Бендукидзе. Когда в 2008 году состоялась открытая российская агрессия против Грузии, после того, как Грузия отбила первую атаку чисто военными методами, в ней обсуждался вопрос, как она должна реагировать политически и экономически на действия России, какую позицию занять по отношению к российским компаниям и российским гражданам. Там и тогда было немало голосов (не меньше, чем в сегодняшней Украине, может быть, даже и больше), которые говорили: надо закрыть им доступ и ни в коем случае не допустить приватизации грузинских активов россиянами. Несмотря на жесткую критику и обвинения в адрес Кахи Автандиловича (его обвиняли в том, что он российский олигарх, поскольку он действительно приехал в Грузию из Москвы) он выступил как самый мощный сторонник проведения политики либерализации в Грузии. Он сказал: если у нас война с Россией, то чтобы победить в такой войне, мы должны в экономическом, налоговом, политическом отношении быть еще более свободными, чем Россия. И вот что он сделал. Если в России была плоская шкала подоходного налога в 13% (я принимал участие в ее введении в 2000 г.), то в Грузии ввели плоскую шкалу подоходного налога в 9%. Если в России тогда размеры государства были 36% ВВП, то в Грузии должно быть 25%. Грузинский парламент принял Акт экономической свободы, в котором установил конституционные ограничения на расширение размеров государства. Если Россия вводит визовый режим для грузинских граждан, то в Грузии делают прямо противоположное и полностью устраняют визовые ограничения и открывают свободный въезд для миллионов россиян. Российские граждане получают лишь штамп при пересечении границы, миловидные грузинские девушки им улыбаются, а в первые несколько лет еще и вручают подарок от грузинского правительства и президента — маленькую бутылочку грузинского вина. Фантастика! Когда в Грузии обсуждали приватизацию, то, естественно, возникало опасение, что русские олигархи скупят Грузию и будут ею управлять. Тот же вопрос электросетей — это же стратегическая инфраструктура! Тогда Каха спрашивает: «А что они сделают, они утащат наши энергосети?» Тогда оппоненты говорят: «Русские отключат рубильник!» Тогда Каха отвечает: «Ну, если они отключат, то мы подойдем и включим. И что они нам сделают?» Он настоял на свой позиции, и в результате никаких ограничений не было введено. Но либеральный подход к приватизации не означает, что не велось и не ведется борьбы против настоящих шпионов, вредителей, бандитов, т.н. «русских туристов», вроде тех, что приезжали к вам сюда в 2014-м году и захватывали административные здания.

- То есть нужен свободный въезд, но настоящий пограничный контроль, чтобы отсечь потенциально опасных?

- Конечно. Вот, например, я — российский гражданин. Каждый раз, когда я приезжаю в Украину, у меня тщательно проверяют все необходимые документы: приглашение, резервирование гостиницы, билеты. Пограничники все это смотрят и на основании этих документов уже принимают решение. В условиях войны это совершенно понятно и объяснимо. Но, с моей точки зрения, понятные меры предосторожности не должны мешать контакту с нормальными людьми, нормальным бизнесом. Они не должны ограничивать свободы самих украинских граждан. Ни информационную свободу, ни экономическую, ни политическую, ни личностную — никакую.

- Бендукидзе был идеологом реформ в Грузии, Саакашвили — их политическим моторчиком. Почему, с вашей точки зрения, у Саакашвили не получилось в Одессе?

- Это вопрос о том, можно ли провести реформы на региональном уровне, не проводя их на национальном. Однозначного ответа нет, но есть глубокое подозрение (которым я делился с Михаилом Саакашвили в 2014 и 2015 году) в том, что успешные реформы на региональном уровне без реформ на национальном уровне невозможны. У меня был собственный опыт. В начале девяностых годов мы пытались осуществить реформу в Санкт-Петербурге в форме «Зоны свободного предпринимательства». И мы натолкнулись на огромное количество препятствий, которые существуют на национальном уровне и не преодолеваются на региональном. То есть тогда надо полностью преобразовывать федеральную структуру и превращать страну в по-настоящему федеративную. В Питере это не удалось, в отличие от Татарстана, например. Татарстан обладает бОльшим объемом прав и свобод, каких лишены обычные российские области. В Татарстане это получилось в силу того, что его статус в рамках Российской Федерации совершенно другой. Статус Одесской области в рамках Украины — при всем уважении — все-таки до этого не дотягивает.

- И Украина — унитарное государство.

- Да. Хотя Украина — унитарное государство, она очень разная, ее регионы весьма отличаются друг от друга. В принципе сама идея федерализации — вполне разумная, она имеет право на существование. Но только при условии полного отсутствия каких-либо внешних угроз для единства страны. И, конечно, это дело самого украинского общества, украинских властей, решать, нужна федерализация или нет.

- Вернемся к Саакашвили. По-вашему, это нормально, когда президент страны, уходя с поста, отказывается от гражданства и идет на госслужбу, занимается политикой в другой стране?

- Таких случаев в истории немного, но я отношусь к этому спокойно. У каждого человека есть свобода выбора. Представление о том, что мы по рождению принадлежим определенному государству, потому что мы рождены здесь, ходили здесь в детский садик, в школу, в институт, на завод и в магазин — это феодальная идеология принадлежности помещику, пану, магнату, которую нам с младых ногтей пытались вбить в голову. На самом деле «каждый человек от рождения свободен» — это слова из Декларации о Независимости Соединенных Штатов. Человек никакому государству ничем не обязан. У него есть внутренние обязательства перед самыми близкими ему людьми, но у него есть и свобода выбора. Если человек считает, что он может принести пользу и кому-то другому и самому себе, если будет работать в другой стране, то почему же нет? К тому же, если говорить о конкретном человеке — Михаиле Саакашвили, то мы видим, что на самом деле он вносит в украинскую жизнь нечто такое, чего другие не вносят. По крайней мере, политическую температуру он поднимает, вносит разнообразие в дискуссию, высказывает интересные предложения и тем самым делает жизнь более многогранной. Почему же отказывать ему в этом праве и Украине в этом его вкладе?

- С какой из стран, в которых были успешно проведены экономические реформы, вы бы сравнили сегодняшнюю Украину? Сколько времени, по вашим оценкам, нужно, чтобы страна вышла из кризиса при условии, что власти решат воспользоваться «рецептом Бендукидзе»?

- Поскольку в Украине реформы не были успешно проведены, то корректнее сравнивать с неудачниками. Со стороны Украина, очевидно, более всего походит на Молдову. Если в Украине проводить реформы по «рецепту Кахи Бендукидзе», то из кризиса страна выйдет через полгода. Но ей понадобится еще лет 40 экономического роста по 8-10-12% ежегодно, чтобы выйти на уровень среднезажиточных стран Центральной Европы.

- Вы неоднократно говорили, что Украине для успешности нужна экономическая свобода. Возможна ли экономическая свобода без политических свобод?

- Лучше, конечно, и то и другое. Но в принципе возможно и что-то одно. Российские власти в 2000-е годы, например, осуществили серьезные экономические реформы, одновременно ликвидируя политические свободы. Главной причиной моего ухода с поста советника президента по экономическим вопросам стала ликвидация политических свобод. С одной стороны, мне вроде бы жаловаться не на что, потому что очень многие мои предложения были реализованы и дали заметный результат: за 10 лет российский ВВП вырос вдвое, частное потребление — в 2,3 раза. Это лучшие показатели во всей истории России за исключением периода НЭПа. Для любого экономиста такой послужной список — это предмет личной гордости, то, что можно, не стыдясь, предъявить в качестве результата своих усилий. Однако одновременно с экономическими реформами происходила ликвидация политических свобод, и полусвободный политический режим был превращен в несвободный, а сейчас — и в жестко авторитарный. И потому гордиться в этой сфере нечем. В истории бывали и другие случаи, когда имелась политическая свобода, но при этом отсутствовала экономическая свобода, осуществлялось жесткое регулирование. Такая ситуация наблюдалась, например, в Индии в первые пять десятилетий ее независимости. Конечно, лучше всего быть здоровым и богатым, т.е. экономически и политически свободным. Если же выбирать, что более важно, то я бы сказал, что источником и условием других свобод является политическая свобода.

- То есть вы советуете начать с политической свободы?

- Я советую не сдавать нынешнюю политическую свободу, какая в Украине уже есть. В Украине имеется политическая демократия, но она не является либеральной демократией. В какой-то степени получется воспроизводство политических институтов Запорожской Сечи и Гетьманщины. Народ выбирает гетьмана, который получает большую власть, по сути дела не ограниченную гражданами. Если он захочет, то он отрубает голову полковнику Кочубею, сажает в тюрьму Тимошенко, отнимает гражданство у Саакашвили. Это не либеральная демократия. При либеральной демократии граждане не только избирают гетьмана, короля или президента, но и одновременно ограничивают его полномочия по отношению к ним самим, его выборщикам. Иными словами, гетьман, король, президент при своем вступлении на пост подписывает кондиции, что никогда и ни при каких условиях не будет нарушать шляхетских прав и вольностей дворянских, какие в настоящих условиях называются гражданскими свободами и распространяются на всех граждан Украины. Собственно, именно в этом заключалась центральная часть Великой хартии вольностей, какую в 1215 году английские бароны заставили подписать короля Иоанна Безземельного: король не имеет права арестовывать людей, бросать их в тюрьму, лишать их имущества, убивать. Подобного рода шляхетские вольности входили в пакет, который подписывали все короли Речи Посполитой при своем избрании. Особенность нынешней украинской политической культуры и нынешней украинской нелиберальной политической демократии заключаются в том, что гетьмана выбирают, а «шляхетские вольности», т.е. гражданские права, не защищают, о чем говорят повторяющиеся истории при разных президентах — убийство Георгия Гонгадзе при Леониде Кучме, посадка в тюрьму Юлии Тимошенко при Викторе Януковиче, лишение гражданства Михаила Саакашвили и преследование политических оппонентов при Петре Порошенко. Безусловное соблюдение избираемыми гетьманами-президентами гражданских прав и политических свобод позволит превратить украинскую нелиберальную политическую демократию в либеральную.

«Украине нужно на время забыть о России»

О провале экономической политики

Одна из важнейших проблем сегодняшней Украины – низкий уровень экономической свободы. Это – главная причина тяжелого, длительного и бесперспективного пока что экономического кризиса.

В 2014 году украинская экономика провалилась на 6%, это в большей степени связано с войной. Но в 2015 году, когда уровень военной агрессии снизился, экономика провалилась еще больше. В 2016 году экономический рост якобы восстановился. Ожидалось, что будет хотя бы 5%, но ничего такого нет: в конце 2016-го это было 4%, а в начале 2017 года он снова упал до 2,5%. Темпы роста не только низкие, они продолжают падать. Даже сейчас, находясь на дне, Украина не демонстрирует признаки роста. В чем причина? Да, есть военная агрессия, но мы видим, что новых крупномасштабных действий нет, зато есть крупномасштабные деструктивные действия украинских властей.

Наибольший вклад в разрушение экономики внес Нацбанк: девальвация, использование валютных резервов, увеличение госдолга, ведение агрессивной валютной политики и – главное – уничтожение банковского сектора под лозунгом очистки. 90 банков уничтожено, уничтожены сотни миллиардов гривен депозитов. В 1998 году, когда грянул кризис, о России горько шутили: «Мы думали, они упали на дно, но они продолжают копать дальше». То же сейчас происходит и в Украине.

О налогах

Размер украинского государства в экономике – абсолютно недопустимый. Государственные расходы по отношению к ВВП составляют 41%. Это значит, что из каждых 100 заработанных гривен 41 гривну люди или компания отдают в бюджет в виде налогов. Но они еще хотят к 2020 году увеличить расходы до 46%. Действия ваших властей вызывают изумление. Для стран такого уровня экономического развития, как Россия и Украина, предельным для экономического роста является размер государства в 23% ВВП. Оптимальный уровень для Украины – 15–17%. Этого достаточно для работы государства, включая социальное обеспечение и армию. Представьте: кто-то бежит с рюкзаком весом в 17 кг, а у кого-то есть рюкзак размером в 41 кг. Кто из них быстрее побежит? А ваши товарищи говорят: 41% – мало, давайте повесим 46.

Есть страна, которая 60 лет назад была в три с половиной раза беднее сегодняшней Украины. Это Гонконг. Они установили уровень государственных расходов в 17%. В течение 60 лет это привело к тому, что рост экономики составил 8–14% ежегодно. Из рыбацкой деревушки Гонконг вырос в мировой финансовый центр.

О реформаторах

В 2014 году в рамках Чрезвычайного экономического саммита в Киев приехала команда реформаторов. Приезжало много достойных людей, которые делали реформы в Грузии, Польше, Эстонии Словакии, России. Приезжал в том числе Каха Бендукидзе, лучший реформатор последних лет. Был колоссальный интерес со стороны общественности и нулевой интерес со стороны власти. У нас была одна встреча с премьер-министром Арсением Яценюком. 15 минут мы слушали, что он говорил нам, а времени сказать что-то ему у нас уже не осталось – у премьера нашлись другие дела.

Каха Бендукидзе жил 8 месяцев в Киеве, провел огромное количество встреч с общественностью, из правительства до декабря 2014 года так никто и не встретился с ним. Результат мы видим. Если бы советы Бендукидзе, которые он давал в марте 2014 года, были осуществлены, темпы экономического роста Украины были бы 8–10% ежегодно.

Об МВФ

Я не вижу причин, по которым вам нужно пользоваться услугами Международного валютного фонда. К сожалению, МВФ часто дает неправильные советы. Кризис 1998 года в России произошел главным образом из-за того, что МВФ в течение трех с половиной лет настаивал на катастрофической политике. Тогда я спорил с Гайдаром и Чубайсом, которые полностью следовали рекомендациям МВФ, и говорил, что эти советы приведут к катастрофе. Так и произошло. Политические последствия этого кризиса мы расхлебываем последние 18 лет. Его результаты – наше нынешнее политическое руководство.

С МВФ Украине надо уважительно расстаться. Им нужно пожать руки, хорошо покормить, чтобы они не расстраивались, сводить на прогулку по киевским бульварам – и на самолет. Понимаете, МВФ финансируется за счет предоставления средств странам-заемщикам. На проценты можно хорошо жить, это приличная сумма. В Вашингтоне у них прекрасная штаб-квартира, отличная столовая – и очень недорого. Во всем этом есть доля средств, полученных из стран, где МВФ борется с бедностью – в том числе из России и Украины. Если у МВФ перестанут брать эти деньги, кушать будет нечего и придется сокращать штат. В период, когда мир развивался успешно, МВФ переживал кризис. Поэтому их интересы совершенно понятны: Украина – это стабильный источник дохода.

Об откате к 2013 году

То, что происходит сейчас в Украине, поразительно напоминает то, что происходило здесь же в 2013 году. Были те же заимствования в три миллиарда долларов, был такой же катастрофически низкий уровень доверия к власти, были преследования политических оппонентов. Я думал, что последний раз я слышал слово «титушки» весной в 2014 году, но сейчас я в Киеве снова слышу о каких-то «титушках», которые мобилизованы, и это такое дежавю.

Одним из главных тезисов революции достоинства был «Украина – это Европа». То, что происходит сейчас, увы, это не Европа. Если политический оппонент лишается гражданства – это не Европа, если мобилизуются «титушки» – это не Европа. В Швейцарии нет «титушек». Когда к участникам митинга в Черновцах приходит СБУ – это не Европа. Ко всем проблемам в последнее время у вас добавилась задача сохранения политической демократии. У власти сейчас возникает огромное желание использовать недемократические методы, силовые.

О России

Украина ждет, когда мимо проплывет труп врага – когда санкции задушат российскую экономику и там все упадет. Забудьте, этого не будет. Объективный анализ показывает, что российская экономика очень устойчива. Да, современная экономическая политика России никуда не годна, но в 2000-х в России был рост ВВП на 7% в течение 7 лет подряд. Сейчас 7% экономического роста не будет, но не будет и большого спада, может быть – на 1–2%.

Украине нужно на время забыть о России. Когда Россия напала на Грузию, она была для Грузии куда более важным партнером, чем сейчас для Украины. Каха Бендукидзе тогда сказал: «Давайте представим, что Ледовитый океан начинается не где-то там, а здесь у нас, по Кавказскому хребту. Представим, что нет никакой России». Они забыли, что есть этот рынок, вычеркнули из списка живущих. В 2007 году Россия была партнер № 1 по экспорту и импорту, а в 2011–2012 годах Россия стала шестым-седьмым партнером.

В Украине даже никто этого не формулирует. Россия по-прежнему – главный экономический партнер для Украины. Забудьте о ней – там больная страна, ей нужен карантин на время. Когда-нибудь возьмутся за голову, придут и попросятся назад.

О Путине

С Путиным произошла очень тяжелая эволюция. Человек, которым он был 18 лет назад, был заинтересован в экономическом росте и нацелен на нормальные взаимоотношения с соседями. Сейчас на наших глазах, за последние 8–10 лет, произошли глубокие ментальные мировоззренческие изменения на почве консервативной, имперской и – главное – православной почве. Если это происходит с частным человеком – это горе для его семьи, друзей. Если это происходит с руководителем большого государства с ядерным оружием – это проблема для десятков миллионов этого и соседних государств.

Концепция так называемого русского мира или русского православного мира… Если бы об этом говорили в конце ХIV века, бывает такое, но в начале ХХІ века… Это выглядит довольно странно, если человек едет в монастырь и просит благословения на совершение агрессии против Украины, осуществляет там моления… Судя по всему, это не публичная демонстрация (это - ебанутость, как сказал Борис Немцов - ЭР), это на сам деле то, что усугубляет нашу и вашу участь. Вот поэтому так важно сохранять политические институты, обеспечивающие смену власти.

Андрей Илларионов, ehorussia.com

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 голосов)